Неточные совпадения
Не будет
греховных форм эксплуатации
человека человеком, не будет классов в том смысле, в каком они созданы капиталистическим строем.
В теперешнем
греховном состоянии
человека это равновесие глубоко нарушено, и ни в чем так не опознается трагика любви, как в искании и ненахождении этого равновесия, так что невольно является соблазн — упростить задачу, отказаться от нее.
А это и значит, что нравственность имеет силу только для
человека в его
греховной ограниченности и не имеет абсолютного значения.
Для каждого
человека, знающего свою
греховную скверну, должно быть ясно одно: если адские муки могут миновать всех
людей, то его-то уж они не должны миновать, ибо он несомненно заслуживает их пред судом Божественной правды.
Трансцендентный Бог, многочастно и многообразно открывающийся
человеку, заменяется здесь нравственным законом, соответствующим определенному состоянию
греховного человеческого сознания.
Но нравственность, предполагающая
греховное раздвоение, борьбу добра и зла в
человеке, не может иметь безусловного религиозного значения, она есть Ветхий Завет, период подзаконности, который преодолевается (хотя и не отменяется) Новым Заветом, царством благодати [В русской литературе «сравнительный анализ» Ветхого и Нового заветов впервые был произведен митрополитом Иларионом (XI в.) в «Слове о Законе и Благодати».
В
греховном состоянии
человека личное начало есть непроницаемость, в силу которой оно совершенно заполняет собой духовное пространство, и из занятой им точки выталкивается всякая другая личность.
С одной стороны,
человек есть существо падшее и
греховное, не способное собственными силами подняться, свобода его ослаблена и искажена.
И ежели который
человек, ведением или неведением, волей или неволей, хотя перстом единым прикасался к кряковистому дубу или омывался водой из Поганого ключа, тем же часом распалялся он на
греховную страсть, и оттого много скверны творилось в долине и в рощах, ее окружавших.
А как сдружился он со знатными
людьми, с министрами да с сенаторами — погряз в
греховных суетах — исчез.
— Тоже послушание. Кто желает знать подробно, пускай тот спросит меня наедине. Не всякому открою, а на соборе не скажу ни слова. Там ведь бывают и
люди малого ведения, для них это было бы соблазном, навело бы на
греховные мысли. Теперь не могу много говорить, все еще утомлен доро́гой… Пойду отдохну. Когда собор думаешь собрать? — спросил он, обращаясь к Николаю Александрычу.
Опять-таки прежнее тебе скажу, не знаю уж в который раз, помни слова Писания: «Безумное Божие премудрей человеческой мудрости…» Да, во всем, во всем у
людей Божьих для языческого
греховного мира тайна великая.
—
Люди богохульно зовут эту
греховную страсть именем того блаженства, выше и святее которого нет ничего ни на земле, ни в небесах. Пагубную страсть, порождаемую врагом Божиим, называют они священным именем — любовь.
Идет Иосиф всех впереди, рядом с ним Василий Борисыч. Слушает московский посол преподобные речи, не вспоминая про
греховную ночь. Фленушка с бледной, истомленной Парашей и свежей, как яблочко наливное, Марьей головщицей следом за ними идут.
Люди хоть не дальние, а все-таки заезжие, любопытно и им сказаний Иосифа про улангерскую старину послушать.
И они правы, конечно, что
греховные страсти терзают
человека и искажают его жизнь.
Если бы наш
греховный мир в нашем
греховном времени был бесконечным, не знал конца, то это был бы такой же злой кошмар, как и бесконечное продолжение во времени жизни отдельного
человека.
Отрывание
человека от
человека и
человека от космоса есть результат первородного греха, и невозможно переносить этот результат греха на дело спасения, невозможно вносить в образ Царства Божьего образ
греховного мира.
А вот идеал самодержавной монархии есть, бесспорно, утопия, предполагающая победу над
греховной природой
человека и достижение такого единства в вере, которого грех человеческий не допускает.
Но эта антропология страшно усложняется раздвоением
человека, его падением и
греховным состоянием.
В падшем
греховном мире царит das Man, обыденность, принуждающая
человека социальность.
Та степень свободы зла, свободы
греховной похоти, которая определяет жизнь буржуазно-капиталистического общества, этически не может быть терпима, как не может быть терпима на известной ступени нравственного сознания свобода зла и
греховной похоти, определявшей строй, основанный на рабстве, на превращении
человека, несущего образ и подобие Божье, в вещь, которую можно продавать и покупать.
Это и есть настоящее изобличение человеческого подполья,
греховной бездны в
человеке, крушение всех возвышенных иллюзий.
Человек есть не только существо
греховное и искупающее свой грех, не только существо разумное, не только существо эволюционирующее, не только существо социальное, не только существо больное от конфликта сознания с бессознательным, но
человек есть прежде всего существо творческое.
Любовь есть любовь к образу Божьему в
человеке, но во всяком
человеке есть образ Божий, в самом падшем и
греховном.
И вот все
греховные страсти создают свои миры фантазм, нарушают и разрушают первичное чувство реальности, делают
человека антиреалистом, идеалистом в дурном смысле слова.
И всякий раз
человек испытывает
греховное разочарование в этих своих мечтах и стремлениях, ибо не только «культура», но и «природа» оказывается пораженной первородным грехом.
Человека лишали свободы, как существо, одержимое
греховными инстинктами.
И открывается много путей борьбы
человека с
греховной половой страстью.
Люди находятся во власти зла и
греховных страстей и ищут опоры во власти добра.
Человек есть существо падшее и
греховное, раздвоенное и жаждущее исцеления и спасения, и
человек есть существо творческое, призванное к продолжению миротворения и получившее для этого дары свыше.
Тоска и мистический ужас есть стояние не перед опасностями, подстерегающими нас в
греховном мире, а перед тайной бытия, от которой
человек оторван.
Фрейд открывает бездну
греховных влечений в
человеке, но души человеческой он не видит.
Антропология христианская учит о том, что
человек есть существо, сотворенное Богом и носящее в себе образ и подобие Божье, что
человек есть существо свободное и в своей свободе отпавшее от Бога, и что, как существо падшее и
греховное, он получает от Бога благодать, возрождающую и спасающую.
Человек знает, что он существо падшее и
греховное, и он знает это с особенной силой, когда сознает себя Божьим творением и Божьей идеей.
Но столь же ложна
греховная гордость и самопревозношение
человека, творчески одаренного и занятого трудом высшего качества.
Человек должен в муках рождать вследствие
греховного распадения мира.
Следуя сему правилу и углубляясь ежедневно в самые затаенные изгибы моего сердца, я усматриваю ясно, что, по воле провидения, получил вместе с
греховной природой
человека — страсть Аббадоны — гордость!
— Эти фигуры изображают камни: один, неотесанный и грубый, представляет
человека в его
греховном несовершенстве, а этот, правильный и изящный, говорит, каким
человек может быть после каменщицкой работы над своим сердцем и умом…
И если доселе всякий
человек, как образ первого
греховного Адама, искал плотского, на слепой похоти основанного союза с своею отделенною натурою, то есть с женою, так ныне, после того как новый Адам восстановил духовный союз с новою Евою, сиречь церковью, каждый отдельный
человек, сделавшись образом этого небесного Адама, должен и в натуральном союзе с женою иметь основанием чистую духовную любовь, которая есть в союзе Христа с церковью; тогда и в плотском жительстве не только сохранится небесный свет, но и сама плоть одухотворится, как одухотворилось тело Христово.
С одной стороны, христианство как будто унижало
человека, признавало его существом
греховным и падшим, призванным к смирению и послушанию.
В ее душе шевельнулось нечто вроде угрызения совести. Жалость к матери, всю жизнь боготворившей ее, здоровье и самую жизнь которой она принесла в жертву
греховной любви к сидевшему против нее
человеку, приковавшему ее теперь к себе неразрывными цепями общего преступления — на мгновение поднялась в ее зачерствевшем для родственной любви сердце, и она почти враждебно, с нескрываемой ненавистью посмотрела на Талицкого.
Поняв, так внезапно поняв то чувство любви к одному
человеку, к постороннему мужчине, то
греховное чувство, то главное звено цепи, приковывающей к дьяволу, как называла это чувство старушка Дюран, Талечка — странное дело — первый раз в жизни не согласилась с покойной.
Эта замечательная в своем роде философия послушно отражает
греховное бессилие человеческого творчества и
греховный разрыв субъекта и объекта,
человека и мира.
Мораль послушания выполнила свою миссию и выполняет ее доныне, поскольку в
человеке есть
греховный хаос, но она должна быть преодолена, поскольку в
человеке должно совершиться творческое откровение космоса.
Гносеологическое сознание манит
человека аполлонизмом и классицизмом в творчестве, совершенной чеканкой в творческом акте, но по существу лишь подчиняет
греховную природу закону.
Издревле чувствовалось и сознавалось также, что корень грехопадения
человека связан с полом, что
греховной жизни
человека, окованной природной необходимостью, предшествовало падение андрогина, разделение мужского и женского, искажение образа и подобия Божьего и рабское подчинение мужского и женского в природно-необходимом влечении.
Иоаннова церковь не есть демократическая церковь опеки младенцев, приспособления к
греховной слабости и посредственности
человека, — это таинственная и вечная церковь Христова, лик церкви в себе самой, открывающийся
человеку в восхождении на гору, а не приспособлении к низинам человечества.
Через женщину-Еву началась
греховная власть женственной природы над падшим
человеком.
Если бытовая религиозность приспособлялась к среднему уровню
греховной природы
человека, то пантеистическая мистика совсем отрешалась от человеческой природы и растворяла
человека в божественном бытии.
— Поймете, барышня, все вам расскажу на чистоту, душу свою облегчу… Пусть и близкие вам
люди слушают… В старом грехе буду каяться, ох, в старом… Не зазорно… Может, меня Господь Бог за это уже многим наказал, не глядите, что богат я, порой на сердце, ох, как тяжело… От греха… По слабости человеческой грехом грех и забываешь… Цепь целая, вериги
греховные, жизнь-то наша человеческая…